Клуб Winner
Иностранный бизнес в Петербурге: инвестируют гиганты и авантюристы
13-09-2016
«Новых иностранных инвесторов нет, но они появятся. Ранее пришедшие в Петербург западные компании расширяются, потому что затраты на производственную деятельность в России существенно снизились, в сравнении с докризисным периодом. Это делает выгодным в том числе выпуск продукции на экспорт», - так оценивает положение иностранного бизнеса исполнительный директор Американской торговой палаты в Петербурге Мария Чернобровкина. Ее сдержанный оптимизм разделяют не все. «Тип иностранного инвертора радикально поменялся, - утверждает Управляющий партнер юридической фирмы «Борениус» Андрей Гусев. - Если раньше я помогал фондам недвижимости, которые созданы в Швеции или Англии, то сейчас к нам обращаются индивидуальные инвесторы из Израиля».
Андрей Гусев, управляющий партнер юридической фирмы «Борениус»
Большой аппетит и больные нервы
«Инвестиционные фонды почти полностью остановили вложения в Россию, переключившись на западные рынки и Китай,- продолжает Андрей Гусев. – Не стало никаких сколько-нибудь значимых портфельных инвестиций в российскую недвижимость. Ни одного действительно иностранного инвестора невозможно убедить вложить деньги в real estate в Петербурге. Тех, кто все-таки вкладывает, можно охарактеризовать как авантюристы – это в основном бывшие советские граждане, живущие в США и Израиле, у которых есть деньги и высокий аппетит к риску».
Тип клиентских поручений, которые получают ведущие юридические фирмы в России, тоже сильно изменился: превалирует кризисная составляющая - реструктуризации, разделы и переделы, сопровождение уголовных дел, констатирует Андрей Гусев. «Внимание следственных органов, налоговой и других государственных служб к бизнесу стало чрезмерным; это повышает общую нервозность», - отметил он. «При этом гранды иностранного бизнеса, относящиеся к самым крупным компаниям мира и имеющие производства в России, чувствуют себя более защищенными – российская власть их бережет. Кроме того, имея возможность диктовать свои условия поставщикам, они меньше страдают от роста затрат. Но средние и малые иностранные компании, работающие в России, понесли за прошедшие 2-3 года большие потери. Пока улучшение ситуации для них не наступило», - резюмирует он.
Трюфельный дом «BRUNO»
Адмиралтейский пр., 10
The Truffle House of Bruno is a premium class French restaurant located in the heart of St. Petersburg, that specializes in dishes made with truffles.
Трюфельный дом «BRUNO»
Адмиралтейский пр., 10
The Truffle House of Bruno is a premium class French restaurant located in the heart of St. Petersburg, that specializes in dishes made with truffles.
Экспортеры поневоле
Иностранные гранды сохраняют производственные площадки в России и продолжают в них инвестировать, - подтверждает управляющий по внешним и корпоративным связям по Северному региону компании «Филипп Моррис Ижора» Марина Камаева. "На сегодня только инвестиции в фабрику «Филип Моррис Ижора» превышают 1 млрд долл., а общий объем инвестиций «Филип Моррис Интернэшнл» в российскую экономику составляет порядка 2 млрд долл. Такой объем вложений говорит о том, что Россия всегда была ключевой страной для компании, и она такой остается - мы продолжим развивать здесь свой бизнес», - отметила она. «Даже в текущей экономической ситуации компания постоянно инвестирует в модернизацию производства; эти инвестиции продолжались и в прошлом и в текущем году. Кроме того, около года назад «Филип Моррис Интернэшнл» запустила на российский рынок инновационный продукт с потенциально пониженным риском, и это стало новым стратегическим направлением бизнеса компании», - продолжает Марина Камаева.
В силу того, что российский рынок сохраняет привлекательность в глазах глобальных компаний, не стоит ждать от них увеличения инвестиций для наращивания экспорта из России, объясняет коммерческий директор завода Wrigley в Петербурге Алексей Жуков: «Логично загружать уже существующие производственные мощности». «Поведение потребителя и его покупательские привычки изменились, в том числе происходит сокращение потребительского спроса, так что у нас есть возможность стать производственной площадкой для ряда мировых рынков, - отметил Алексей Жуков. – Мы видим в этом возможность и наращиваем долю экспорта, поставляя из Петербурга жевательную резинку примерно в 30 стран».
Марина Камаева, управляющий по внешним и корпоративным связям по Северному региону компании «Филипп Моррис Ижора»
Иными словами, на экспорт переключается та часть мощностей, которая вынужденно отдыхает от освоения российского рынка. Как только начнется восстановление внутреннего спроса, иностранные производства снова переориентируют работать на Россию, полагает А. Жуков.
Алексей Жуков, коммерческий директор завода Wrigley в Петербурге
Табачные изделия, произведенные на «Филипп Моррис Ижора», также экспортируются – например, в Японию – и доля экспорта растет, но все равно остается небольшой: с 3% она поднялась в 2016 году до примерно 5%. Отчасти это связано с высокими пошлинами, которые производитель платит при импорте сырья в Россию – они включаются в цену экспортируемой продукции, удорожая ее.
У компании «Хендэ Мотор Мануфактуринг Рус» доля экспорта из Петербурга даже снизилась, хотя число географических направлений возросло – начались поставки в Египет, Ливан, Тунис. Однако осваивать новые рынки нелегко, а на старых, привычных, рынках СНГ производители сталкиваются с противодействием, которое сокращает суммарный объем экспорта. «Например, в Казахстане, вводящем, по примеру России, протекционистские меры, появление утилизационного сбора на ввозимые автомобили свело наш экспорт к нулю», - рассказал директор по внешним связям «Хендэ Мотор Мануфактуринг Рус» Виктор Васильев. «Экспорт далеко не в первую очередь зависит от стоимости труда в странах-экспортерах и других сугубо экономических факторов. Он в большей степени зависит от политических и психологических факторов – готовности рынков принимать ту или иную продукцию иностранного производства, - пояснил он. - Поэтому его объем не возрастает автоматически при появлении более выгодного для экспортеров курса валют».
О расплавленных комарах и прогрессе
По большому счету, от иностранных компаний в России ждали двух «маневров уклонения», позволяющих адаптироваться к новой реальности, – налаживания экспорта для роста доходов и углубления локализации для сокращения расходов. Пока локализация – более масштабный процесс, чем экспорт, отметили собеседники РБК Петербург.
Виктор Васильев, директор по внешним связям «Хендэ Мотор Мануфактуринг Рус»
«В автопроме сейчас происходит локализация производства стали, и это крайне интересный процесс, - рассказывает Виктор Васильев. - С нашими российскими поставщиками поначалу было сложно работать. Они были не очень заинтересованы в нас, а мы – в них. Но по ряду причин сотрудничество началось еще до кризиса, а после его наступления у нас появились серьезные стимулы развивать взаимодействие».
«До недавнего времени многие вещи было невыгодно производить в России, потому что валютный курс был очень привлекателен для импортеров, - вспоминает Алексей Жуков. – Приведу пример из своей прошлой практики: импорт замороженных грибов из Европейского Союза. У нас была определена величина курса евро, по достижении которой привозить продукты из Европы становилось невыгодно. Когда курс перешагнул эту планку, мы переключились на локальные поставки». «Но не на всех рынках это возможно сделать быстро», - подчеркивает он.
«В Wrigley мы развиваем локальных поставщиков в нескольких категориях продукции, - продолжает Алексей Жуков. – Крупных надежных локальных поставщиков – пока немного, но их количество постоянно растет». «Я посетил российского производителя упаковочного материала, - приводит он пример. – Вместе с техническими специалистами мы посмотрели производство и сделали вывод, что поставщику необходимо «подтянуть» свою производственную практику до уровня требований Wrigley. В горизонте года мы сможем начать сотрудничество». «И так – в большинстве случаев: переключение на локального поставщика требует определенного времени», - резюмирует Алексей Жуков.
«Раньше в стали, которую мы получали от локальных поставщиков, попадались комары, когти грызунов, - можно было собрать коллекцию редких экспонатов, - развивает тему качества Виктор Васильев. – Но за последние несколько лет российские металлургические предприятия добились очевидного прогресса; сейчас они делают продукцию действительно европейского уровня». Прогресс, однако, распространяется по российским производствам неравномерно и с разной скоростью, поэтому «требования государства в части локализации должны быть очень взвешенными; для нас это один из важнейших факторов успешности ведения бизнеса в России», - говорит Виктор Васильев.
Вишенка на торте
Идеальная ситуация для компании в период кризиса – иметь иностранные инвестиции, экспортировать на рынки с растущим спросом, при этом не нести на плечах бремя импорта (оборудования, сырья, комплектующих). В такой ситуации работает петербургский Центр разработки компании Dell-EMC, поэтому, по словам его генерального директора Вячеслава Нестерова, «мы получаем удовольствие от новых возможностей».
«В индустрии разработки ПО - совсем другая структура затрат, чем в автомобильной или табачной отрасли; в наших затратах 60-80% занимает оплата труда программистов, а она фиксирована в рублях. Когда рубль девальвировался, мы получили преимущество», - рассказывает он. Привлекательность петербургского бизнеса Dell-EMC для материнской компании возросла, поскольку раньше другие зарубежные центры разработки несли меньшие затраты, а теперь «мы стали намного более конкурентоспособными, особенно принимая во внимание высокое качество российских программистов», - добавил Вячеслав Нестеров.
Вячеслав Нестеров, генеральный директор петербургского центра разработки Dell-EMC
В противовес этой привлекательности возникли политические риски. «Но политические риски немногих останавливают. Большинство международных компаний спокойны к рискам, - считает В. Нестеров. – Например, в Египте EMC открыла центр разработок как раз перед революцией. Люди долго работали из дома, не могли попасть на работу. Когда же острая фаза кризиса прошла, центр вырос по обороту в 2-3 раза».
По его словам, высокое качество специалистов, характерное для России, определяет интерес к стране со стороны международных IT-компаний, а «снижение стоимости труда стало дополнительным фактором этого интереса – вишенкой на торте». «Поэтому мы собираемся расширяться, у нас открыты новые вакансии, и расширяемся не только мы. Я слышал о планах расширения со стороны других иностранных игроков, чей бизнес включает IT-составляющие».
Интенсивный год
«В 2016 году, в отличие от ситуации годом раньше, я вижу представителей иностранных компаний, приезжающих в Петербург «на разведку» - они выясняют, есть ли гипотетическая возможность для открытия бизнеса, - говорит Мария Чернобровкина. – Хэдквотеры по-прежнему считают риски, существующие в России, высокими, но также видят и возросшую привлекательность страны, с точки зрения производственных затрат, и всерьез задумываются, не упускают ли хорошие шансы».
По ее мнению, следующий год станет для иностранного бизнеса временем интенсивного развития – в том смысле, что экстенсивного, в виде открытия новых производственных площадок, все-таки не произойдет. «Уже созданные предприятия будут достаточно активно инвестировать в повышение собственной эффективности, поскольку ситуация их к этому подталкивает, и расширять круг местных поставщиков», - считает она.
«Потребительский спрос уже начинает стабилизироваться, - отмечает Алексей Жуков. – Стабилизация даст основания для новых проектов и инвестиций. Кроме того, проявятся результаты тех проектов локализации, которые иностранные компании начали, совместно с российским бизнесом, один-два года назад». «Для нас это будет год постепенных улучшений», - надеется Алексей Жуков.
Партнер встречи